Энергобезопасность ЕС и России

Симония Нодари Александрович – д.и.н,, д.полит.н., академик РАН, профессор МГИМО (У) МИД России. E-mail: aida.simonia@mailfrom.ru
 
Торкунов Анатолий Васильевич – д.полит.н., академик РАН, ректор МГИМО (У) МИД России. E-mail: tork@mgimo.ru
 
Вся статья: 

В статье рассматривается ретроспектива отношений России, США и ЕС в поле энергетической безопасности, а также их взаимодействие в этом треугольнике применительно к актуальному политическому кризису в Украине. Отдельное внимание уделяется эволюции позиций ключевых акторов и развитию их отношений в рамках режимов регулирования, устанавливаемых наиболее значимыми соглашениями в энергетической сфере. В заключение авторы заявляют, что всё изложенное ими не только существенно дополняет аргументацию итальянского профессора Дж. Гуарино, констатирующего негативные последствия, связанные с диктатом брюссельской бюрократии в рамках ЕС [8 ], но и наносит ещё один удар по Маастрихскому и Лиссабонскому договорам во внешнеполитическом и внешнеэкономическом плане. Ведь оба договора были нацелены на превращение ЕС в реального конкурента Соединённых Штатов в формирующемся многополярном мире. Брюссельская бюрократия блокировала продвижение ЕС в этом направлении, превратившись в послушное звено в геополитической стратегии США, а навязываемый ею диктат в сфере энергетической безопасности усугубляет кризисное состояние Евросоюза, ставя его чуть ли не на грань развала. Последние годы мы наблюдаем неуклонное нарастание феномена, получившего название “евроскептицизм”. Тревожный для ЕС симптом этой болезни с особой силой проявился в конце мая 2014 г. во время выборов в Европарламент. В четырёх из 22 стран ЕС партии, выступившие против ЕС, заняли первые места по результатам голосования (Франция, Великобритания, Дания и Греция). Несмотря на панические заголовки газет и высказывания некоторых политиков в духе “шока” или “землетрясения”, эти результаты не могут решающим образом повлиять на характер Европарламента, но способны существенно осложнить его работу. Это пока первый “тревожный звон” по Евросоюзу.